«Я ненавижу свет», анализ стихотворения Мандельштама

О, вещая моя печаль, О, тихая моя свобода И неживого небосвода Всегда смеющийся хрусталь! Все большое далеко развеять, Из глубокой печали восстать. Я от жизни смертельно устал, Ничего от нее не приемлю, Но люблю мою бедную землю Оттого, что иной не видал. Я качался в далеком саду На простой деревянной качели, И высокие темные ели Вспоминаю в туманном бреду. Узор отточенный и мелкий, Застыла тоненькая сетка, Как на фарфоровой тарелке Рисунок, вычерченный метко, Когда его художник милый Выводит на стеклянной тверди, В сознании минутной силы, В забвении печальной смерти. У тщательно обмытых ниш В часы внимательных закатов Я слушаю моих пенатов Всегда восторженную тишь.

Осип Мандельштам — Паденье, неизменный спутник страха: Стих

Беспощадную не только по отношению к власти и ее идеологии, но и к себе и людям своего круга, не сумевшим противопоставить идеологии мировоззрение. У человеческой щепки, даже самой заурядной, есть таинственная способность направлять поток. Щепка сама захотела плыть по течению и лишь слегка обижалась, когда попадала в водоворот. Каждый из нас в какой-то степени участвовал в том, что произошло, и открещиваться от ответственности не стоит.

Мы были абсолютно бессильны, но при этом легко сдавались, потому что не знали, что нужно защищать. Роковыми были е годы, когда люди осознали не только свою беспомощность, но еще превознесли ее и объявили устаревшим, смешным, нелепым всякое интеллектуальное, нравственное, духовное сопротивление.

Семья Мандельштама была, по его словам, А в комнате опального поэта Дежурят страх и муза в свой черед. И ночь идет, Которая не ведает.

Бушман Ирина Николаевна . Илья Эренбург свидетельствует также о мастерском умении Мандельштама смешить других, даже при далеко не смешных ситуациях. Гумилев называл Мандельштама ходячим анекдотом. Не отрицая ни остроумия, ни смешливости Мандельштама, Адамович поясняет: Для Мандельштама смех, не горький, саркастический, а искренний, из души рвущийся смех, был не столько зависящим от внешних обстоятельств, сколько чем-то самостоятельным, заставляющим отступать на задний план не только серьезность, но и грусть и даже страх.

Есть много видов страха, от священного трепета перед Божеством до дрожи отвращения при виде паука. Мандельштам защищался от хаоса бытом… Быт Мандельштама заключался в его любви к самым простым вещам: Возмущенный злом, Мандельштам был способен совершить самые неожиданные и самые опасные поступки и не задумывался над тем, к чему они его приведут.

Жертва преследования Очень трагична судьба поэта Осипа Мандельштама. Детство и юность он провел в Павловске и Петербурге. Позже поступил в Тенишевское училище, где проучился до года. В году он отправился в Париж, где прослушал курс лекций.

Осип Мандельштам. Пешеход («Я чувствую непобедимый страх»). Текст произведения. Источник: О. Э. Мандельштам. Полное.

Лучшие стихотворения Паденье — неизменный спутник страха, И самый страх есть чувство пустоты. Кто камни нам бросает с высоты, И камень отрицает иго праха? И деревянной поступью монаха Мощеный двор когда-то мерил ты: Булыжники и грубые мечты — В них жажда смерти и тоска размаха! Так проклят будь готический приют, Где потолком входящий обморочен И в очаге веселых дров не жгут. Немногие для вечности живут, Но если ты мгновенным озабочен — Твой жребий страшен и твой дом непрочен!

«ЗАПРЕЩЕННЫЙ МАНДЕЛЬШТАМ» — ТАЙНЫ СМЕРТИ ВЕЛИКОГО ПОЭТА

И самый страх есть чувство пустоты. И деревянной поступью монаха Мощеный двор когда-то мерил ты: Так проклят будь готический приют, Где потолком входящий обморочен И в очаге веселых дров не жгут.

Мандельштам Топор на сцене напоминает Ахматовские строки «Страх, во тьме перебирая вещи, лунны наводит на топор».

Сергей Маковский чаще всего вспоминает Мандельштама смеющимся. Илья Эренбург свидетельствует также о мастерском умении Мандельштама смешить других, даже при далеко не смешных ситуациях. Гумилев называл Мандельштама ходячим анекдотом. Не отрицая ни остроумия, ни смешливости Мандельштама, Адамович поясняет: Для Мандельштама смех, не горький, саркастический, а искренний, из души рвущийся смех, был не столько зависящим от внешних обстоятельств, сколько чем-то самостоятельным, заставляющим отступать на задний план не только серьезность, но и грусть и даже страх.

Есть много видов страха, от священного трепета перед Божеством до дрожи отвращения при виде паука. Мандельштам защищался от хаоса бытом… Быт Мандельштама заключался в его любви к самым простым вещам: Но Мандельштам умел не только вытеснять из своей души страх смехом или ограждаться от страха бытом. Возмущенный злом, Мандельштам был способен совершить самые неожиданные и самые опасные поступки и не задумывался над тем, к чему они его приведут.

Сознание своей неразлучности со страхом, а с другой стороны своего умения совладать с ним побудило Мандельштама написать: И, если представить себе те толщи страха, которые Мандельштаму приходилось преодолевать для совершения своих рыцарских безумств, то его можно по праву назвать одним из храбрейших людей нашей эпохи. Источником этого мужества было человеколюбие Мандельштама, которое не имело ничего общего с абстрактной теоретической любовью к грядущим поколениям, будто бы требующей принесения человеческих жертв из рядов современников, а было подлинным гуманизмом, своеобразной возвышенной и принципиальной нежностью к человеку прошлого, настоящего и будущего, к человеку как таковому.

О доброте и человечности Мандельштама неоднократно упоминает и Эренбург.

Журнальный зал

И самый страх есть чувство пустоты. Кто камни нам бросает с высоты, И камень отрицает иго праха? И деревянной поступью монаха Мощеный двор когда-то мерил ты: Булыжники и грубые мечты — В них жажда смерти и тоска размаха! Так проклят будь готический приют, Где потолком входящий обморочен И в очаге веселых дров не жгут. Немногие для вечности живут, Но если ты мгновенным озабочен — Твой жребий страшен и твой дом непрочен!

Осип Эмильевич Мандельштам был одной из центральных фигур среди русских поэтов . с высоты, // И камень [слово] отрицает иго страха». Монах .

Его имя никогда не было на слуху читателя. Только гуманитарная интеллигенция помнила такого поэта, и лишь немногие могли прочесть его стихи наизусть. Чем это можно объяснить? Он писал о том причем в самое то время! Мандельштам не был поэтом, обличающим отдельные недостатки системы, как В. Но иногда обличал и он.

Тогда поэзия неизбежно уступала место плакату, а энергическая притягательность образов — горечи словесной желчи.

Осип Мандельштам — «Паденье — неизменный спутник страха...»

И самый страх есть чувство пустоты. Кто камни нам бросает с высоты, И камень отрицает иго праха? И деревянной поступью монаха Мощёный двор когда-то мерил ты: Булыжники и грубые мечты — В них жажда смерти и тоска размаха! Так проклят будь готический приют, Где потолком входящий обморочен И в очаге весёлых дров не жгут.

Паденье — неизменный спутник страха, И самый страх есть чувство пустоты. Кто камни нам бросает с высоты, И камень отрицает иго праха .

, 26Мы просто щепки, и нас несет бурный, почти бешеный поток истории Среди щепок есть удачливые, которые умеют лавировать - то ли найти причал, то ли вырваться в главное течение, избежав водоворотов. А что поток уносит нас черт знает куда, в этом мы неповинны: Все это так, и все это не так У человеческой щепки, даже самой заурядной, есть таинственная способность направлять поток.

Щепка сама захотела плыть по течению и лишь слегка обижалась, когда попадала в водоворот. Каждый из нас в какой-то степени участвовал в том, что произошло, и открещиваться от ответственности не стоит. Мы были абсолютно бессильны, но при этом легко сдавались, потому что не знали, что нужно защищать. Роковыми были двадцатые годы, когда люди не только осознали свою беспомощность, но еще превознесли ее и объявили устаревшим, смешным, нелепым всякое интеллектуальное, нравственное, духовное сопротивление.

Оно стало признаком отсталости - нельзя сопротивляться неизбежному: Всякий член общества представляет собой единицу, щепку, каплю в бесконечном множестве таких же капель, создающих коллективное сознание. В двадцатом веке открыли коллективное сознание, снабдили его чем-то вроде кристалликов, нейтральных к добру и злу, и предложили куче клеток, организованных в человеческое общество, плыть в общем потоке, вслед за победителем.

Победителем является тот, кто уловил общие тенденции истории и сумел их использовать.

Осип Мандельштам. Tristia